Za Время из Пунта-Аренас, Осло, Геохунга
Ветер сдувает пену с волн Магелланова пролива, знаменитого морского пути вокруг Южная Америка. На якоре в чилийском портовом городе Пунта-Аренас.Антарктиде «Индевор» — рыболовное судно длиной почти с футбольное поле. Скоро оно отправится в 1300-километровое путешествие по суровому проливу Дрейка к ледяным водам Антарктиды.
Там кишит драгоценная тварь размером с мизинец — криль. Это рак, по форме напоминающий креветку, но крошечный, размером от двух до шести сантиметров, существо из нижней части пищевой цепи.
Но команде нужно торопиться, ведь они не одни. В этих отдаленных водах действует правило: кто первым пришел, тот первым и поймал. В эти месяцы флотилии из Норвегии, Китая, Южной Кореи и Украины выловят из полярных вод не менее полумиллиона тонн криля. Таким образом, они будут воровать еду у пингвинов, губастых китов, ракообразных тюленей и морских птиц. Криль — основное топливо этой гигантской пищевой цепи.
И этот человек хочет эту креветку. И почему? В основном для кормления лосося, выращиваемого на фермах, поскольку криль придает мясу лосося розовый цвет, а потребители именно этого и хотят. Бледный лосось считается менее ценным. А еще потому, что криль богат жирными кислотами омега-3, которые люди используют в качестве пищевой добавки или в косметике.
По их словам, через десять лет объем рынка только крилевого масла составит 3,6 млрд долларов в год.
фото: тристен тейлорКАТАСТРОФИЧЕСКИЙ УЩЕРБ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЕ: Криль
НУЛЕВАЯ КОМИССИЯ
История промысла криля начинается в 1946 году, когда война только закончилась, и из Одессы отчалило советское судно «Слава», вооруженное гарпунами, — охотиться на китов. Это первый раз, когда он зашел так далеко. Примерно через пятнадцать лет они начали охотиться на криль там, на краю Антарктиды.
Комиссия по сохранению живых ресурсов Антарктики (АНТКОМ), в которую входят 27 стран, на протяжении десятилетий устанавливает квоту на вылов криля в размере 620.000 XNUMX тонн в год. Это район, где охота обычно приносит прибыль, между Южной Георгией и Южными Шетландскими островами у Антарктического полуострова, оконечностью этого континента, которая, по-видимому, простирается в сторону Чили и Аргентины.
И эта территория разделена на четыре сектора, чтобы вся квота не оказалась в одном секторе. Потому что криль может быть плотным — 30.000 XNUMX креветок в кубическом метре воды на сотнях квадратных километров. Поскольку он сверкает, его можно увидеть даже из космоса. И корабли легко его подбирают, не оставляя ничего животным.
Но это разделение на четыре сектора в октябре прошлого года вошло в историю. На сессии АНТКОМ, которая проходила на фоне препирательств между Россией и Украиной по поводу войны, а также Великобританией и Аргентиной по поводу принадлежности Фолклендских островов, разделение на сектора не было расширено. Теперь в том же месте можно вылавливать 620.000 XNUMX тонн. Но это все равно звучит как ничто по сравнению с более чем двумястами миллионами тонн криля в водах вокруг Антарктиды. Но для пингвинов и тюленей, которые живут в этом районе, это может означать все, что угодно.
«Эта квота в любом случае рискованна», — говорит Райан Рейзингер из Университета Саутгемптона. «По картам мы видим, где идет рыбная ловля: большой улов на небольшой территории оставляет очень мало места для китов и других животных».
В порту на юге Чили разноцветные хижины словно защищают друг друга от зимы. Пунта-Аренас — это ворота в Антарктиду, куда приезжают не только рыбаки, но и исследовательские миссии, а также туристы, готовые заплатить по 20.000 XNUMX евро, чтобы увидеть айсберги и китов вблизи.
В белом колониальном здании располагается Чилийский антарктический институт (INACH), сотрудники которого особенно гордятся своими исследованиями криля. Морской биолог Сесар Карденас изучает влияние изменения климата на креветок здесь, где тают ледники и разрушаются ледяные щиты. Период зимы, когда морской лед растет, за полвека сократился почти на три месяца. Меньше льда и более теплые моря означают меньше пищи для криля — он питается водорослями с нижней стороны льда.
Кроме того, это животное полезно для сохранения климата. Планктон поглощает углекислый газ, а криль питается планктоном, и через свои экскременты и тонущий скелет он ежегодно выталкивает в глубины моря до 23 миллионов тонн углекислого газа. Правда, человек быстро «наверстывает» все это — скажем, крошечная Сербия выбрасывает в атмосферу в два-три раза больше углекислого газа.
ЧЕЛОВЕК КАК ВЕЛИЧАЙШИЙ ХИЩНИК
Деятельность норвежской биотехнологической компании «Aker Qrill Company» сулит крилю плохие дни. Она является частью гигантской группы компаний Aker Group, принадлежащей миллиардеру Кьеллю Инге Рекке. Ежегодно в водах Антарктики компания Aker вылавливает около 300.000 60 тонн криля, что составляет XNUMX процентов от общего улова этих креветок.
«В прошлом году было выловлено 498.000 620.000 тонн, это самый высокий показатель за всю историю. Я опасаюсь, что в этом сезоне вся квота в XNUMX XNUMX тонн будет исчерпана», — говорит морской биолог Карденас, который также возглавляет научный совет АНТКОМ. В этом году он опасается за китов, пингвинов и тюленей вблизи Антарктического полуострова.
Эти животные конкурируют с «промышленными суперхищниками», говорит Мэтью Савока, ученый из Стэнфордского университета. В открытом море есть более крупные и эффективные корабли, у них есть акустические датчики, которые обнаруживают самые плотные скопления крыльев. «Мы — человеческие хищники в системе, в которой стало меньше крыльев, чем раньше», — говорит Савока.
И снова кит может пострадать. Это крупнейшее млекопитающее на планете было практически истреблено, пока в 1982 году охота на него не была запрещена. Запреты не соблюдаются Норвегией, Исландией и Японией. Киты в этих водах питаются всего сто дней, а затем каждый день съедают треть своего веса. Это три тонны крылышек в день.
«Если в это время вблизи Антарктиды у них не будет достаточного количества пищи, они не смогут накопить жир, необходимый для длительной миграции к месту спаривания», — говорит Савока. Тогда шансы на воспроизводство резко падают.
Поскольку в природе все взаимосвязано и имеет смысл, тот факт, что человек почти уничтожил популяцию китов, не пошел на пользу этому виду, даже наоборот. Считается, что чем меньше главный хищник — кит, тем меньше становится раков, поскольку железо из экскрементов китов улучшает планктон, который, в свою очередь, является пищей для криля.
фото: Ингрид Геркама…ненужные пищевые добавки для человека…
КОРОЛИ КРЫЛЬЕВ
Когда густые сети вылавливают крылья из моря, их тут же замораживают на специальных судах или перерабатывают в муку, из которой затем извлекают масло. Норвежская компания Aker живет за счет этого.
Их пятиэтажное здание в Осло мерцает на солнце, словно футуристический айсберг. В конференц-зале на столе стоят капсулы с маслом красного криля, а за столом сидит Пал Скогранд, который является здесь менеджером по устойчивому развитию. Капсулы рекламируются как «экологически чистый продукт премиум-класса из чистейших вод Антарктиды». И говорят, что они отлично подходят для кожи, иммунной системы и сердца человека. Когда люди говорят об этом на форумах, когда тему подхватывают влиятельные лица в социальных сетях, часто можно услышать, что криль излечивает ПМС у женщин и даже опухоли. «Мы бы не отправились на другой конец света, если бы криль не обладал необыкновенным составом, делающим его интересным для различных применений», — говорит нам Скогранд. Конечно, есть крылья и ближе к Норвегии, но этот антарктический в десять раз толще и, следовательно, прибыльнее.
После критики Акер добровольно прекратил «пылесосить» криль в зонах в 30 километрах от колоний пингвинов. Каждый год несколько китов попадают в сети для ловли криля и заканчивают жизнь вот так. Тем не менее, по словам Скогранда, все это того стоит, поскольку спрос на рыбу и морепродукты растет, а криль является исключительной пищей для выращиваемых морских животных.
«Если посмотреть на долю используемой биомассы, то нет более устойчивого рыболовства, чем с крилем», — говорит он.
Критики, такие как Мэтью Савока, не убеждены. «Продукты Kril не решат проблему голода в мире или дефицита питательных веществ у людей. Тем, кто питается здоровой пищей, не нужны дополнительные жирные кислоты омега-3», — говорит он. «Если мы хотим сохранить экосистему Антарктиды — для пингвинов, китов или мирового климата — нам просто не следует там ловить рыбу».
фото: Натали Бертрамс...и кормление выращенного лосося жиром криля
ИДЕАЛЫ КРАСОТЫ
В индустрии добычи криля редко говорят о том, что эта креветка на самом деле страдает, чтобы соответствовать искусственно созданным «идеалам красоты» людей. В нескольких часах езды от Бергена, Норвегия, дорога вьется вокруг Хардангер-фьорда. Бухты имеют темно-синюю окраску, а фермы по разведению лосося имеют круглую форму. Норвегия является крупнейшим экспортером выращенного лосося — 1,2 млн тонн. Планируется, что к 2050 году объем производства составит пять миллионов тонн.
Сама по себе идея не глупая — разведение лосося, одного из самых популярных видов рыб в рационе человека, должно было предотвратить чрезмерный вылов дикого лосося. Но даже в этих морских прудах есть проблемы: паразиты легко распространяются. Рыбы умеют выбираться из клетки, а затем смешиваются с диким лососем. В 71 проценте норвежских рек дикий лосось уже генетически загрязнен.
Лосось — хищник. В клетке его кормят смесью рыбной муки и масла, соевого, горохового и зернового протеина, а также растительным маслом и мукой криля. А именно, криль содержит астаксантин — природный антиоксидант, который придает лососю характерный розовый цвет. Таким образом, рыба считается деликатесом, и это прежде всего связано с ее эстетикой.
«Это самая глупая вещь на свете — гигантские корабли, работающие на ископаемом топливе, отправляются из Норвегии, Китая и Южной Кореи на край света, чтобы украсть еду у китов, тюленей и пингвинов, хотя бы для того, чтобы сделать нашего лосося красивым розовым», — говорит Савока.
Но это может быть еще глупее. Юван Но — человек, любящий свою работу, глава компании «BioCorp» в Кохыне, на самом юге Южной Кореи. В их здании через застекленный офис можно увидеть безупречно чистые трубы и большие канистры, в которых перерабатывается криль. Главное — это нефть. То, что остается, идет на корм лососю.
Компания Noh гордится процессом экстракции масла, который, по ее словам, лучше усваивается организмом человека, чем обычный рыбий жир. «Когда люди едят масло криля, оно не оставляет рыбного запаха. Если вы едите и отрыгиваете, рыбный запах не выходит изо рта, потому что масло впитывается. В Южной Корее людям все равно, но именно поэтому масло так популярно в Северной Америке».
ЛОЖНАЯ РЕКЛАМА
Но в Корее людей волнуют другие вещи. Так, еще семь или восемь лет назад процветал целый ряд продуктов, которые хвалили за то, что они содержали масло криля — таблетки, кремы и даже моющее средство для посуды.
Вся страна сходила с ума по этому крылу, и оно стало основным топливом так называемой индустрии K-beauty, которая зарабатывает деньги на идеале красоты. Считается, что корейская косметика сохраняет кожу свежей, увлажненной и изысканно бледной.
Однако это прекратилось в конце 2020 года, когда власти запретили ряд продуктов с крыльями, поскольку в них содержалось несколько веществ в большем количестве, чем предписано. Потребители отступили. Министерство безопасности пищевых продуктов и лекарственных препаратов заявило, что масло криля не оказывает вреда здоровью и может считаться только продуктом питания.
«Вот так все и закончилось», — говорит Но. «Честно говоря, заказы упали до одной двадцатой от того, что было. У нас больше нет внутреннего спроса».
Но на них есть спрос извне. Директор говорит, что они экспортируют 99 процентов всей своей продукции.
На сайтах, отслеживающих перемещение судов, отчетливо видны красные стрелки рыболовецких судов вокруг островов Антарктиды. Эти фабрики на воде все еще там и перерабатывают криль. Затем они отправятся в порты, находящиеся за тысячи километров. И они вернутся снова, пока есть что ловить.
Перевод: Неманья Руевич
Помощь в работе над этим текстом оказал Пулитцеровский центр по освещению кризисов.
